Франция

Недалеко от Парижа, в городке Сент-Женевьев-де-Буа, который в 1920-х гг. еще был деревней, появилась тогда же русская богадельня. Она была организована княгиней В.К. Мещерской для престарелых русских эмигрантов, не имевших семьи, родных и нуждавшихся в постоянном уходе. В скором времени, в 1927 г., на местном кладбище был отведен участок для захоронения обитателей богадельни. Впоследствии здесь стали погребать русских из Парижа и других уголков Франции.

Под нефом, в крипте, захоронен прах митрополитов Евлогия и Владимира, архиепископа Георгия и других священнослужителей. Там же покоится сам зодчий и его жена Маргарита Александровна – тоже художница. На пожертвования в память архитектора недалеко от храма построили домик, где можно всегда попить чаю и отдохнуть.

На арочных воротах при входе на кладбище изображены архангелы Гавриил и Михаил с иконой. Сразу за воротами по обе стороны ухоженной аллеи – березы и скамейки, а по бокам ступенек, ведущих в храм и вокруг храма, – елочки, кусты. Дальше высокие тополя, потом опять березы. Говорят, это единственный в Западной Европе ансамбль, созданный в псковско-новгородском стиле. Над входом в храм – яркая роспись, изображающая Успение Пресвятой Богородицы, в честь которого и названа церковь.

В зелени деревьев и кустов справа от храма стоит звонница с маленьким куполом над двумя арками. В них – шесть колоколов. В правой арке – один большой, в левой – пять разных поменьше в две высоты. Сама церковь по своей форме напоминает крест. На высоком белом барабане расположен сливающийся с небом купол с большим восьмиконечным крестом.

Внутри храма – строгий двухъярусный иконостас, расписанный художниками и прихожанами Львовой и Федоровым. На левой от входа стене изображены темы из жития Пресвятой Богородицы, на противоположной – сцены из жизни Христа. Как и росписи над апсидами, это – творение рук Альберта Бенуа. Западная (входная) стена расписана иконописцем Морозовым. В храме много икон – и на стенах, и на аналоях, и в киотах. Почти все они подарены русскими эмигрантами.

Постепенно вокруг богадельни образовался поселок. Русские парижане скупали земли, строили дачи и зачастую оставались там жить постоянно. Вскоре для строительства церкви общими усилиями был приобретен клочок земли. Проект храма разработал архитектор и художник Альберт Николаевич Бенуа (родной брат основателя "Мира искусства" Александра Бенуа).

«Живописец и график-станковист, иллюстратор и оформитель книги, мастер театральной декорации, режиссер, автор балетных либретто, Александр Бенуа был одновременно выдающимся историком русского и западноевропейского искусства, теоретиком и острым публицистом, проницательным критиком, крупным музейным деятелем, несравненным знатоком театра, музыки и хореографии. Главной чертой его характера следовало бы назвать всепоглощающую любовь к искусству; разносторонность знаний служила лишь выражением этой любви. Во всей своей деятельности, в науке, художественной критике, в каждом движении своей мысли Бенуа всегда оставался художником. Современники видели в нем живое воплощение духа артистизма. Серия акварелей "Последние прогулки Людовика XIV" (1897-1898 гг.), созданная по впечатлениям от поездок во Францию, явилась его первой серьезной работой в живописи, в которой он показал себя самобытным художником. Эта серия надолго утвердила за ним славу "певца Версаля и Людовиков". Александр Бенуа скончался 9 февраля 1960 года в Париже. »

Небольшую белую церковь торжественно освятили в 1939 году. Церемонию освящения вел митрополит Евлогий.

Под нефом, в крипте, захоронен прах митрополитов Евлогия и Владимира, архиепископа Георгия и других священнослужителей. Там же покоится сам зодчий и его жена Маргарита Александровна – тоже художница. На пожертвования в память архитектора недалеко от храма построили домик, где можно всегда попить чаю и отдохнуть.

На арочных воротах при входе на кладбище изображены архангелы Гавриил и Михаил с иконой. Сразу за воротами по обе стороны ухоженной аллеи – березы и скамейки, а по бокам ступенек, ведущих в храм и вокруг храма, – елочки, кусты. Дальше высокие тополя, потом опять березы. Говорят, это единственный в Западной Европе ансамбль, созданный в псковско-новгородском стиле. Над входом в храм – яркая роспись, изображающая Успение Пресвятой Богородицы, в честь которого и названа церковь.

В зелени деревьев и кустов справа от храма стоит звонница с маленьким куполом над двумя арками. В них – шесть колоколов. В правой арке – один большой, в левой – пять разных поменьше в две высоты. Сама церковь по своей форме напоминает крест. На высоком белом барабане расположен сливающийся с небом купол с большим восьмиконечным крестом.

Внутри храма – строгий двухъярусный иконостас, расписанный художниками и прихожанами Львовой и Федоровым. На левой от входа стене изображены темы из жития Пресвятой Богородицы, на противоположной – сцены из жизни Христа. Как и росписи над апсидами, это – творение рук Альберта Бенуа. Западная (входная) стена расписана иконописцем Морозовым. В храме много икон – и на стенах, и на аналоях, и в киотах. Почти все они подарены русскими эмигрантами.

В оформлении и содержании могил русское благолепие соединилось с западной образцовостью. В перекрестии могильных крестов и в нишах памятников теплятся негасимые лампады и мерцают эмалевые иконки. На надгробных плитах читаешь знаменитые русские фамилии. Оболенские, Волконские, Шуваловы, Шереметевы, Меншиковы, Воронцовы, Мещерские, Мусины, Гончаровы, Толстые, Урусовы, Потемкины и другие. Здесь похоронены писатели Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, Иван Шмелев и Алексей Ремизов, Николай Евреинов, Надежда Тэффи, Борис Зайцев. Стоит памятник Ивану Бунину и его жене Вере Николаевне. Обрели последний покой на Сент-Женевьев-де-Буа герои французского Сопротивления: Вики Оболенская, Кирилл Радищев (потомок автора "Путешествия из Петербурга в Москву"), Зиновий Пешков (родной брат Якова Свердлова, приемный сын Максима Горького, генерал иностранного легиона, французский посол в Китае). Приняло русское кладбище и великих балерин и артистов (Матильду Кшесинскую, Ольгу Преображенскую, Ивана Мозжухина, Веру Трефилову, Марию Кржижановскую), философов (Сергея Булгакова и Николая Лосского), художников (Зинаиду Серебрякову, Константина Коровина, Константина Сомова). Есть и могилы нового поколения: Александра Галича, Андрея Тарковского, Виктора Некрасова.

О каждом из них можно рассказать интересную историю и показать достоинство замечательных людей, которые, несмотря на долгие и мучительные скитания на чужбине, не забыли землю, откуда их корни.

Но не все так просто сейчас на этом мемориальном месте. Это кладбище принадлежит местному муниципалитету, и участки для многих русских могил на нем продавались на ограниченный срок. А в 70-е годы минувшего века было издано постановление, согласно которому хоронить здесь русских можно только в случае, если кто-то из них имел при жизни отношение к этому городу или загодя купил себе место. Говорят, за погребение здесь Андрея Тарковского хлопотал сам министр культуры Франции, а для того чтобы исполнить завещание Рудольфа Нуреева, пришлось вмешиваться самому президенту Франсуа Миттерану. Вот почему наши эмигранты на деньги от пожертвований построили в 1977 году в конце русской аллеи маленькую часовенку, которая стала усыпальницей для перезахороненных в ней русских останков из могил, у которых закончился срок аренды кладбищенской земли.

А ведь почти все из ушедших когда-то мечтали вернуться на Родину, с которой бежали ради спасения жизни. В сердцах они до последнего лелеяли возможность возвращения: известны случаи, когда эмигранты не хоронили своих родственников (держали в цинковых гробах).

Сегодня на Сен-Женевьев де Буа есть бесхозные русские захоронения, плату за которые вносить стало уже просто некому. Город имеет право продать эти места, таков закон. Специально здесь никого не выживают, жизнь течет своим чередом и на месте некоторых русских захоронений появляются французские. Изменить течение событий можно лишь присвоением русскому участку Сен-Женевьев де Буа статуса мемориального, а значит, неприкосновенного. Но такие решения принимаются на самом "верху". Российские президенты Ельцин и Путин это кладбище посещали. Не благодаря ли этому правительством Франции было принято решение содержать кладбище в порядке?

Сейчас православная часть кладбища содержится за счет местных властей и на пожертвования прихожан. Но Сент-Женевьев-де-Буа – растущий французский город, поэтому вопрос о захоронениях Русского кладбища под Парижем все же остается открытым. Для его решения в России выдвигаются всевозможные проекты: передать французам в обменную аренду московские или подмосковные земли, создать под Парижем мемориал и даже перезахоронить прах части эмигрантов в Троице-Сергиевой лавре. Все они пока наталкиваются на одно препятствие: отсутствие денег. И при этом всем понятно, что достойным может быть только одно решение: сохранить Русское кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа.

Но пока лишь за Ивана Бунина Нобелевский комитет внес плату за бессрочную аренду могилы. Прочие эмигранты, даже те, за кого сейчас платят деньги, – между небом и землей. Они еще ждут решения о своем будущем. Дождутся ли?