Париж

Башня в тысячу футов

Следует признать, что идея создания 300‑метровой башни будоражила умы людей давно. Инженеры Кларк и Ривс хотели сделать Башню столетия, имея в виду «юбилей» провозглашения американской независимости. Было это в 1874 году, в период подготовки к Всемирной выставке 1876 года в Филадельфии. Проект, о котором знали во Франции, так и остался неосуществленным. Впрочем, люди продолжали мечтать о таком сооружении. И в июне 1884 года Морис Кешлен и Эмиль Нугье, два инженера предприятий Александра Гюстава Эйфеля, задумали построить металлическую башню для Всемирной выставки 1889 года в Париже. Надо сказать, что первоначальный эскиз того, что позднее назовут Эйфелевой башней, выглядел довольно бледно. На сохранившихся чертежах мы видим невыразительную и откровенно вялую конструкцию: четыре довольно худосочные «ноги» соединены платформами через каждые 50 м. Эйфель, посмотрев на рисунок, восторга не выразил, но разрешил продолжить работу над проектом. Предложение поучаствовать в процессе конструирования получил архитектор Стефан Совестр, руководитель предприятий Эйфеля. Он полностью переделал чертеж: появились тяжелые каменные основания у «ног», на уровне первого этажа опоры были соединены между собой мощными арками, количество платформ сократилось до двух, а вершина стала напоминать по форме маяк. Такой вариант пришелся Эйфелю по душе, и в сентябре того же года он от себя лично и от имени двух инженеров запатентовал способ строительства металлических сооружений высотой более 300 м. Более того, Эйфель настолько воодушевился, что выкупил права у Кешлена и Нугье и сделался полноправным хозяином будущей башни «имени себя».

Певец железа Гюстав Эйфель

Александр Гюстав Эйфель родился в 1832 году и к моменту создания своего самого известного произведения был знаменитым мостостроителем. Предполагают, что его первый мост — тот, что находится на границе Молдавии и Румынии. А самым красивым многие считают железнодорожный мост Дона Мария Пиа в Португалии, в котором нам сегодня мерещится лежащая Эйфелева башня. Эйфель создавал автомобильные и железнодорожные мосты, виадуки, вокзалы и прочие сложные архитектурные сооружения по всей Европе и за ее пределами. В России тоже есть его произведение — Троицкий мост в Санкт-Петербурге. Проекты Эйфеля и французской фирмы «Батиньоль» заняли первые места на двух международных конкурсах, а в 1897 году состоялась церемония закладки сооружения, на которой присутствовали президент Франции и император Николай II. Интересно, что Эйфель не только построил башню — французское чудо света, но и имел самое непосредственное отношение к американскому чуду света, статуе Свободы. В 1881 году Александр Гюстав спроектировал железный каркас статуи высотой в 46 м, который был сделан по аналогии с опорами мостов — чтобы выдерживать сильные порывы ветра в нью-йоркской гавани. Даже открытый совсем недавно президентом Франции Жаком Шираком мост Мийо опосредованно связан с именем Эйфеля. Это грандиозное по масштабам и красоте сооружение, созданное по проекту архитектора Нормана Фостера и соединяющее Париж со средиземноморским побережьем, построила фирма Eiffage, возводившая и Эйфелеву башню.

В острой конкурентной борьбе…

Идея Эйфелевой башни, строго говоря, не принадлежала Эйфелю, тем не менее он оказался не только талантливым инженером, но и гениальным менеджером. Александр Гюстав сумел добиться поддержки представителей всех властных структур, организовал финансирование строительства и весьма преуспел в проведении рекламной кампании. Однако главным достижением Эйфеля была победа на конкурсе, проводимом министерством промышленности и торговли в 1886 году, за три года до открытия выставки. Причем первенство Эйфеля в этом «тендере» являлось вполне предсказуемым. У жюри нашлось только две существенные претензии к проекту — не тот поставщик лифтового оборудования и не то место строительства. Первое было изменено. Что касается второго, то сначала предполагалось, что башня будет «шагать» через Сену или стоять рядом с Дворцом Шайо, сооруженным к предыдущей всемирной выставке на другом берегу Сены, напротив Марсова поля. В конце концов решили разместить сооружение прямо на Марсовом поле, где должна была проходить выставка, и использовать ее как грандиозные ворота для входа посетителей.

Мы, нижеподписавшиеся

Уже после того как решение приняли и началось строительство, французская художественная элита ужаснулась, осознав неизбежность грядущих перемен в облике Парижа. В феврале 1887 года было опубликовано открытое письмо, в котором сделана отчаянная попытка предотвратить появление нового сооружения: «Во имя подлинного французского вкуса, во имя искусства и истории Франции, находящихся сейчас под угрозой, мы, писатели, художники, скульпторы, архитекторы, страстные поклонники пока еще безупречной красоты Парижа, с глубоким возмущением всеми силами протестуем против сооружения в самом сердце нашей столицы бесполезной и чудовищной Эйфелевой башни, которую злоречие народа, часто отличающегося здравым смыслом и чувством справедливости, уже окрестило Вавилонской».

Пространное послание изобилует сильными выражениями: «безвозвратно обезобразить и обесчестить», «головокружительно смехотворная башня», «черная гигантская заводская труба, своей варварской массой раздавливающая Нотр-Дам, Сен-Шапель, Лувр, Триумфальную арку», «подобная чернильному пятну ненавистная тень ненавистной колонны из скрепленного болтами железа» и др.

Но Эйфель встал грудью на защиту своего творения, которое без ложной скромности считал «одним из самых потрясающих проявлений современного национального гения». Он говорил: «А что если башню, когда ее построят, будут считать красивой и интересной? Не станут ли художники потом сожалеть, что столь стремительно и легкомысленно начали эту кампанию?» Как в воду глядел!

Родовые муки

Поначалу Эйфель рассчитывал завершить строительство башни за год, но жизнь внесла свои коррективы: работы начались в конце января 1887 года и закончились в марте 1889‑го, практически перед официальным открытием выставки. Сборка каждого яруса башни имела свою специфику. По существу, это были три усеченные пирамиды, поставленные друг на друга. От квадратного основания со стороной почти в 125 м башня плавно сужалась, так что площадь верхней площадки равнялась всего 1,7 кв. м. Первый этаж заканчивался на уровне 58 м, второй — на высоте 116 м. Чтобы собрать второй ярус, Эйфель придумал специальные платформы с рельсами для ведения работ на высоте. Число строителей на стройплощадке не превышало 250 человек. Безопасность на стройке была на очень высоком уровне: за все время произошел только один несчастный случай со смертельным исходом.

Все расчеты Эйфеля и его команды отличались исключительной точностью. На его заводе в Левалуа-Перре изготовили 12 тыс. деталей, которые можно было собирать на месте, причем они не нуждались в подгонке. Из 2,5 млн заклепок, скрепляющих конструкции, на месте поставили только около миллиона, а с большей частью справились заранее на заводе. Кроме монтажа Эйфель решал и другие сложнейшие технические проблемы, главная из которых заключалась в следующем: как добиться устойчивости сооружения? Башню удалось построить так, что даже в сильную бурю отклонение ее от вертикали не превышает 12–15 см. За два с лишним года были смонтированы металлические детали, общий вес которых составил 7 300 тыс. т.

Наконец, 15 мая 1889 года гости Всемирной выставки смогли впервые подняться на Эйфелеву башню. За первую неделю, когда лифты еще не работали, до самого верха добрались пешком почти 29 тыс. человек, а всего за время работы «международного форума» тут побывали 2 млн посетителей, желавших полюбоваться Парижем и окрестностями (с верхней площадки в ясную погоду видимость составляет 70–90 км!). Это был триумф Франции, триумф французского инженерного гения и лично Александра Гюстава Эйфеля, удостоенного ордена Почетного легиона.

Сооружение широкого профиля

Во время выставки успех башни превзошел все ожидания, а вот после ее закрытия интерес к сооружению заметно упал. Снижение цен на входные билеты и даже проходившая на рубеже веков очередная Всемирная выставка не спасли положения. К тому же с требованием демонтировать Эйфелеву башню снова выступили известные французские деятели культуры: Ги де Мопассан, Дюма-сын, Поль Верлен, композитор Шарль Гуно, архитектор Шарль Гарнье и др. Эйфель не мог допустить разрушения своего детища. Он принялся усиленно пропагандировать башню как уникальное место для проведения научных экспериментов и даже вложил собственные средства в организацию исследовательских работ. В 1907 году на башне были установлены шестиметровые светящиеся часы, в 1908 году на ней устроена военная радиостанция, с 1909 года ее стали использовать для беспроволочного телеграфа. На верхней площадке сделали маяк, свет которого был виден в радиусе 70 км. Эйфель предлагал использовать башню для изучения атмосферного давления, компрессии, направления и скорости ветра, как обсерваторию, лабораторию и для изучения особенностей падения тел под действием земного тяготения. С 1910 года сооружение стала эксплуатировать служба времени, а с 1918 года оно превратилось еще и в телевышку, так что в 1923 году 91‑летний Гюстав Эйфель мог умереть спокойно: после себя он оставил не только 25 детей, но и прекрасную «парижанку», которой больше не грозил демонтаж. Правда, после Второй мировой войны один торговец «продал» башню по фальшивым документам голландской фирме по переработке металлолома. Однако французская полиция не допустила национального позора, вовремя арестовав афериста.

Начиная с 1960‑х годов в связи с бурным развитием мирового туризма Эйфелева башня становится самым узнаваемым символом Парижа и вообще Франции. Общее число людей, посещающих ее за год, давно перевалило за 6 млн, а всего здесь побывали более 230 млн человек.

В 1989 году «парижское чудо» пышно отмечало свое 200-летие. В 1999 году установленный на башне гигантский хронометр отсчитывал время, оставшееся до миллениума. В декабре 2004 года на первом этаже был устроен настоящий каток площадью 200 кв. м. Говорят, что Том Круз сделал предложение Кэти Холмс на Эйфелевой башне. Здесь устраивают концерты и цветомузыкальные шоу, запускают в небо салюты и поздравляют с Новым годом, снимают фильмы, совершают экстремальные восхождения. Тут было положено начало современному банджи-джампингу: в 1984 году новозеландец Хеккет прыгнул с башни, обвязавшись эластичной резинкой. Еще до Первой мировой войны австрийский портной испытывал здесь самодельный парашют и разбился. А бельгийский «король башен» Йохан Вервут и многие другие парашютисты приземлялись у подножия башни благополучно. Оригинальный способ нецелевого использования знаменитого сооружения придумали летчики: американскому ветерану войны во Вьетнаме удалось пролететь между опор, а молодому авиатору Леону Колло в 1926 году подобная попытка стоила жизни. Несмотря на все предпринимаемые меры безопасности и бдительность охраны, по‑прежнему каждый год несколько человек сводят счеты с жизнью, бросаясь с башни вниз. Психоаналитики считают творение Эйфеля типичным фаллическим символом, но французы называют ее загадочной, изящной, притягательной, «пастушкой облаков».