Ужгород

Название этого места происходит от ong- ‘угол’, то есть «угловое место». Город и вправду находится в глубоком углу Карпатских отгорий. Чтобы добраться до него по железной дороге, надо проехать через Карпатский хребет, Мукачево, Чоп с венгерской границей, а уж затем повернуть опять на север к Карпатам и заехать в тупик. Холмы Ужгорода стоят на реке, которая сейчас славянами называется Уж, а раньше звалась Унг, откуда и происходит древнейшее название города Унгоград, засвидетельствованное у самого Луитпранда Кремонского (отсюда и венгерское «Унгвар»). Если встать на смотровой площадке Ужгородского замка, можно любоваться городом, Карпатами и разглядеть Словакию за недалекой границей. В истории многих древних народов «угловое место» подобное Ужгороду имело центральное и сакральное значение. Можно вспомнить тот же угловой камень деления на холме Ушнех в Древней Ирландии, стоявший в средоточии острова. Угол и отверженность зеркальным образом преобразуются в срединность и главенство: «Камень егоже не брегоша зиждущие, сей бысть во главу углу. От Господа бысть сей, и есть дивна во очию нашею» (Пс., 117, 22-23). Нам, современным потомкам древних славян, не может быть ясен давний смысл этого краеугольного камня Карпатских гор, мы можем только предположить, что место это было одним из важнейших и центральных для славянства.

Начала Ужгорода теряются в темных веках раннесредневековой Европы. Первая крепость в этом месте была центром белых хорватов, чья страна, Белая или Великая Хорватия, простиралась в IX в. от Баварии до Карпат и управлялась несколькими архонтами, один из которых и сидел в Унгограде. В конце IX в. через Карпаты перевалили венгры во главе с тем самым Олмой, в честь которого в Киеве был назван Олмин двор. Ужгород, где сидел тогда дука Лаборец, подчинявшийся болгарскому царю, был сдан без боя, Лаборец был повешен, и славянской независимости в Закарпатье пришел конец. Венгры заняли ужгородскую крепость, принесли жертвы богам, пировали, и именно там Олма передал власть своему сыну Арпаду, родоначальнику венгерской королевской династии Арпадовичей. Закарпатские славяне в то время уже приняли веру Христову, то ли во время кирило-мефодиевской миссии, то ли позже, от болгар (чему свидетельством может служить древняя ротонда в Горянах, недалеко от Ужгорода). Когда же местные славяне обрели русское самосознание, когда регион этот стал Подкарпатской Русью – не совсем понятно, ведь Закарпатье никогда не входило в состав Киевской Руси и древнерусских княжеств. Но уже в XIV в. эта область называется Русской Маркой, а местные жители русскими (rutheni). Возможно, русские бежали за Карпаты во время татаро-монгольского нашествия и уже в Закарпатье смешались с местными славянами. Можно лишь надеяться, что объективные неангажированные историки-славяноведы (если такие еще остались) смогут пролить свет на этот загадочный эпизод русской и славянской истории.

Ужгород и Закарпатье стали все больше упоминаться в московской прессе и интернет-сообществе в связи с последними событиями на Украине и закарпатским русинским движением, ратующим за автономию края. Здесь надо заметить, что этноним «русины» очень древний и в древнерусских источниках обозначал собственно «русских», то есть его нельзя рассматривать в отрыве от общей истории русского народа применительно к одному лишь Закарпатью, как это делают современные русинские националисты, в частности о. Димитрий Сидор в своей «Грамматике русинского языка». Жители Галичины до Первой мировой войны также называли себя «русинами» или «руськими». К тому же в XIX – начале XX вв. как в Закарпатье, так и в Галиции сложилось активное русофильское движение, разгромленное австрийцами в Галиции, но выжившее за Карпатами после войны и революции. Русофилы в Ужгороде и Закарпатье вели речь о карпаторусском народе, неразрывно связанном с русской общностью и Россией, публиковали книги на русском литературном языке в старой орфографии вплоть до присоединения Закарпатья к Венгрии перед Второй мировой (особая неисследованная тема – великоросская эмиграция в Закарпатье после революции). Нелишне напомнить, что сама автономная область в составе довоенной Чехословакии называлась Подкарпатская Русь и о какой-то Украине тогда могли заикаться только явные маргиналы. Напротив, современное русинское движение выступает за самоопределение русинов Закарпатья как самостоятельного этноса с собственным языком и как минимум культурной автономией.

Но вернемся в Ужгород. Он был интересен в свое время для советского человека, как маленькое окно в Западную Европу. Таким окном, только побольше, конечно, была Прибалтика, ну а тем, кто почему-то выбирал другую лазейку, оставалась Западная Украина. Активные туристы бродили по горам, глазели на народное творчество и пастухов с трембитами, а те, кто на автобусах, рассматривали сохранившиеся замки. В любом случае, по сравнению с Прибалтикой Западная Украина оставалась второсортным суррогатом Западной Европы. С распадом Советского Союза крайний угол Западной Украины, Закарпатье, стал вовсе малопопулярен, неизвестен и недоступен для российского обывателя. Если доступной стала Западная Европа, зачем тащиться в бедный и неустроенный закуток СНГ? Даже по сравнению с когда-то великолепным польско-австрийским Львовом Ужгород и Мукачево явно проигрывают как туристические достопримечательности. Может, это и к лучшему: Ужгород не становился центром внимания украинских властей, этаким образцовым «западяньским» националистическим центром. Этому препятствовала и многоэтничность Закарпатья: венгры, великороссы, словаки, немцы, румыны, цыгане – кого только нет в этой маленькой области! Однако в последнее время в головах украинских чиновников созрела оптимальная идея, как избавиться от «неправильного» и потенциально сепаратистского региона. В недрах новой киевской администрации разрабатывается проект присоединения Закарпатской области к Львовской по образцу путинского «укрупнения регионов». Можно представить, что реакция закарпатцев будет явно отрицательная, но на какие меры пойдет местная элита и русинская интеллигенция в сопротивлении этому «укрупнению», покажет время.

При всех наших симпатиях мы должны признать, что старый Ужгород с его замком Другетов, униатским собором и библиотекой, кофейнями и невысокими домами всецело принадлежит западноевропейской цивилизации. Город был выстроен под венграми, венгры были господами, а русины, карпатороссы – подчиненным, зависимым населением сельской местности. Только на селе и сохранялись в течение долгого времени русское самосознание и православная вера. В советское время в Ужгороде рядом с мрачным замком анжуйских аристократов Другетов устроили музей народного зодчества: привезли из соседних сел деревянную церковь, дома, утварь. Странное соседство эпохи модерна, когда мертвым становится и аристократический замок, и традиционный сельский уклад. Когда потомки русинов из деревень, в одночасье ставшие украинцами и забывшие о своих корнях, переезжают в Ужгород и заселяют новые многоэтажки, новый город за рекой, никак не связанный со старым историческим Ужгородом. Такое устройство типично для многих городов Советского Союза, империи модерна, империи, враждебной как традиционному крестьянству, так и традиционной аристократии. Но маленький приграничный Ужгород – свидетель эпох – несет сквозь все времена зерно исторической памяти, краеугольный камень нового здания.